Собакам блокадного Ленинграда посвящается...

Ответить
ASSA
Помощник егеря
Сообщения: 878
Зарегистрирован: 29 май 2009, 22:09
Откуда: Ярославль
Поблагодарили: 1 раз

Собакам блокадного Ленинграда посвящается...

Сообщение ASSA » 28 янв 2013, 14:59

http://pesiq.ru/foru...ead.php?t=34529

"Сегодня, 27 января, в России отмечают День снятия блокады Ленинграда, чествуют блокадников и ветеранов Великой Отечественной войны, вспоминают погибших.

Нет нужды говорить, в каких условиях жили ленинградцы во время 900-дневной блокады, сколько человеческих жизней унесли бомбежки и артобстрел города, сколько людей погибло от голода… И все-таки были люди, которые нашли в себе силы и мужество делить скудный блокадный паек со своими любимцами. Мы никогда не узнаем, сколько было таких людей, многие не дожили до Победы...

Авторы «Блокадной книги» Алесь Адамович и Даниил Гранин собрали множество воспоминаний переживших блокаду очевидцев.

"Судьба животных блокадного Ленинграда — это тоже часть трагедии города. Человеческая трагедия. А иначе не объяснишь, почему не один и не два, а едва ли не каждый десятый блокадник помнит, рассказывает о гибели от бомбы слона в зоопарке. Многие, очень многие помнят блокадный Ленинград через вот это состояние: особенно неуютно, жутко человеку и он ближе к гибели, исчезновению от того, что исчезли коты, собаки, даже птицы!..
Ф. А. Прусова вписала в свой дневник услышанное по радио из стихотворения Веры Инбер — то, что она сама видит, переживает: «Ни лая, ни мяуканья, ни писка пичужки».

А вот у Г. А. Князева:
«Я все записываю, что попадает в мой кругозор. Но вот давно уже в мой кругозор не попадает ни одной собаки, ни одной кошки, ни одного голубя… Даже воробьев не вижу, хотя для них пища на улицах имеется. Первых съели. Воробьи, должно быть, померзли от сильных морозов. Правда, одну живую собаку я знаю, это у Лосевой. Она держит ее в комнате, никуда не выводит. Потерявши мужа, она привязалась к своему псу, как к другу. Сейчас она взяла девочку, дочку погибающей О. А. Девочкой она не совсем довольна. Вера у нее временно, но и то делает ей честь, что она взяла ее к себе в такое трудное время».

Из воспоминаний Ирины Корженевской
«…Хлебный магазин, где я получала паек, находился на углу напротив. Там, как и везде, окна заложены мешками, и продажа идет при свете коптилки. Недавно я заметила, что у входа в магазин сидит овчарка. Шкура и скелет. Она сидит и смотрит на входящих и выходящих, и глаза у нее горят и просят. Но кто может с ней поделиться? Все проходят, не глядя, а она все сидит и сидит. Смотрит на каждого, и на меня в том числе. Однажды я видела, как она шла к своему посту. Она шла на трех лапах. Передняя левая болит. Может быть, вывихнута? Где же ее хозяева? Умерли или выпустили ее, чтобы сама кормилась?
Собачка деликатна. Просит без унижения. Взгляд ее говорит: «Я умираю от голода. Может быть, вы дадите хоть крошку?»
Я приласкала эту собаку и приподняла губу, чтобы взглянуть на зубы. Совсем молодая овчарка. И я поднялась к себе на четвертый этаж. Отпираю дверь, и — глядь — овчарка пришла за мной. Как раз я накануне нашла зеленый хлеб. Придется с ней поделиться. Я дала ей окаменелый кусок, и собака жадно его грызла. Потом я обмыла бутылку и напоила ее теплой водой. Собака ничего не просила, была благодарна, свернулась калачиком и уснула. А ведь не может быть, чтобы она не понимала, что людям сейчас очень трудно…
Сколько времени жила у меня эта собака, я не могу вспомнить. Помню только, что я уходила, а она оставалась. Она не виляла, когда я возвращалась. Может быть, ей было трудно вилять, а может быть, овчарки вообще не виляют. Я была рада, что у меня дома есть кто-то живой и он ждет меня. Иногда я разговаривала с ней, но большей частью мы молча смотрели друг на друга. Я назвала эту собаку Проспером. Проспер значит «Благополучный»….
Я начала ощущать, как я слабею. ... Зеленый хлеб кончился... Я выдвинула верхний ящик. Там лежали кухонные ножи, деревянные ложки, каталка для теста… Засунув руку подальше, я нащупала что-то необычное… Это оказался чистый белый узелок, величиной с кулак… В нем было что-то сыпучее… Может быть, горох? Я развязала узелок и увидела кукурузные зерна. Вот сюрприз! Но откуда в Ленинграде кукуруза? До войны как-то продавали кукурузную крупу, похожую на манную. Из нее можно было варить «мамалыгу»… Но цельных зерен кукурузы в Ленинграде, пожалуй, не сыщешь… И зачем они здесь, где не должно быть съестного, да еще засунуты в самый дальний угол и завязаны наподобие синьки?.. А ведь если их сварить, они разбухнут вдвое, и я смогу протянуть еще два-три дня.
…Я съела всего несколько зерен и дала горсточку Просперу, а утром я разделила кукурузу на две части. Одну отдала Просперу, а другую положила в кулек и после лекций отнесла тете Оле.
…Проспер не выдержал. Зеленый хлеб кончился, кукурузу он съел… И вот дня через два после этого, когда я уходила в институт, он встал и вышел вместе со мной.
— Я не стану тебя удерживать, — сказала я ему. — Но право же, у меня тебе все-таки лучше… Я наверняка не убью тебя, и в моей комнате немного теплей, чем на улице… Мне будет без тебя грустно…
Все-таки он ушел. Я видела, как, пошатываясь, он поплелся к помойке. Наивный пес!»

Из воспоминаний Маргариты Федоровны Неверовой
«…Я вышла из дома. Пошли мы с моей собачоночкой, вот такой маленькой, за хлебом. Вышли. Лежал старичок. Вот у него уже так молитвенно три пальца сложены, и он так, замерзший, лежал в валенках.
Когда мы пришли в булочную, хлеба не было, моя собачоночка вдруг меня носом тык-тык-тык в валенок. Я наклонилась.
— Ты что?
Оказывается, она нашла кусочек хлеба. Мне отдает его. Причем я, знаете, как ворон, вскочила, хлеб зажала. А она на меня смотрит: «Дашь ты мне или не дашь?» Я говорю:
— Дам, миленький, дам!
А я из этого хлеба такую похлебку наварила, что вы даже не представляете, как мы с ней угощались!
А обратно мы шли — этот старичок уже лежал без валенок. Ну, оно конечно, ему на том свете валенки ни к чему, — я понимаю… Да, вот уже крест сложил и не донес, бедняжечка.»"

В 1944 году, в первое же послеблокадное лето, в Ленинграде состоялась городская выставка служебных собак. Следующая выставка была проведена в 1945 году. Эти первые выставки были большим и радостным праздником, они означали, что Ленинград выжил.

В выставке в 1944 году приняло участие шестнадцать человек – изможденных, обессиленных, почти прозрачных. И рядом с ними шли такие же собаки.

Илья Эренбург в книге "Люди, годы, жизнь" написал об этой выставке.

"Я увидел афишу: «Выставка служебных собак и собак, уцелевших при блокаде». На почетном месте сидела овчарка Дина с оторванным ухом; надпись гласила, что она обнаружила пять тысяч мин. Собака печально глядела на посетителей, видимо не понимая, почему на нее смотрят,— ведь она делала только то, что делали люди, и отделалась легко — одним ухом. Собак, переживших блокаду, было, кажется, пятнадцать — маленькие, отощавшие дворняжки; их держали хозяйки — тоже маленькие, высохшие старушки, которые делились со своими любимцами голодным пайком.
...
На выставке я вспомнил историю двух ленинградских пуделей Урса и Куса: они принадлежали И. А. Груздеву, биографу Горького, одному из «серапионов». В начале блокады жена Груздева принесла хлеб — паек на два дня. В передней зазвонил телефон; она забыла про голодных собак, а вспомнив, побежала в комнату. Пуделя глядели на хлеб и роняли слюну; у них оказалось больше выдержки, чем у многих людей. Илья Александрович вскоре после этого застрелил Урса и его мясом кормил Куса, который выжил, но стал недоверчивым, угрюмым. Я никому не хочу навязывать мои вкусы. Можно не любить собак, но над некоторыми собачьими историями стоит задуматься".

материал взят со страниц Фейсбука"

********************************************************

"По поводу количества собак переживших блокаду информация очень расходится...

Собаки, пережившие блокаду.


Сегодня город отмечает 69 лет со дня снятия блокады. Хочется поделится интересной информацией о настоящих любителях и ценителях охотничьих собак.
Всего около 50 собак пережили блокаду Ленинграда, вот некоторые из них.
Пойнтер -11 собак:
Санта РКЛОКС, Форсайт И.Г. Новикова, Юм РКЛОКС, Кена Ушакова, Чарли Янцет, Банг (старый), Рената Масловой, Риппа Даниловой.
Английский сеттер - 6 собак:
Робин - Гуд Богомолова, Стэк Лебедева, Джой Фтрсова, Эри Поликарпова, Нора Баранова, Бэла Строганова.
Ирландский сеттер - 5 собак:
Ася Небученовой, Рэя Юганова, Инэс Захарова, Майпель Виноградова.
Лайки - точное количество неизвестно, сохранили своих собак Е.К. Леонтьева, В.А. Прозоров, А.Г. Тугаринов.
Русские гончие - 5 собак из них:
Плакун, Добыч, Душило.
Англо-русские гончии - 5 собак из них:
Гай Крюкова, Рыдало Борцова, Набат Богомолова, Налет Глинкина.
Спаниели - 8 собак:
Нейда Баранова, Дези Семенова, Книпси Баталова, Джесси Зарубаева, Кукарача Тагер, Сильва Василевской, Джим Левой, Джерри Линчевской.
Таксы. Сохранились таксы Е.П. Пец, к сожалению количество неизвестно.

Не смотря, на все тяжести и лишения, думали о высокопородных охотничьих собаках. Владельцам оказывалась помощь в виде выделения каких-то кормов для собак. После войны эти собаки продолжили развитие охотничьего собаководства в СССР."



ASSA
Помощник егеря
Сообщения: 878
Зарегистрирован: 29 май 2009, 22:09
Откуда: Ярославль
Поблагодарили: 1 раз

Сообщение ASSA » 28 янв 2013, 15:07

Вот еще, про блокадных собак. Отсюда: http://v-s-e-horosho...4.html#comments , очень тяжело, сразу предупреждаю, я сама не своя до сих пор хожу, все время вспоминаю,хотя читала уже давно достаточно.

У меня была мечта – поймать воробья и съесть…

Редко, но иногда птицы появлялись в городе. Даже весной все смотрели на них и думали об одном, о том же, о чем думала я. О том же. Отвлечься от мыслей о еде ни у кого не хватало сил. От голода я ощущала внутри постоянный холод, страшный внутренний холод. Также и в солнечные дни. Сколько на себя ни надень, холодно, нельзя согреться.

Очень хотелось жить.

<...>Вы не представляете, каким длинным голодному человеку кажется день. Час, минута. Долго ждешь обеда. Потом ужина. Блокадная норма дошла до ста двадцати пяти граммов хлеба в день. Это у тех, кто не работал. По иждивенческой карточке. С этого хлеба текла вода. Разделить его надо было на три части – завтрак, обед, ужин. Пили только кипяточек.

С шести утра я занимала зимой (помню больше всего зиму) очередь в булочную. Стоишь часами. Пока подойдет моя очередь, на улице опять темно. Горит свеча, и продавец режет эти кусочки. Люди стоят и следят за ним. За каждым движением - горящими, безумными глазами. И все это в абсолютном молчании.

Трамваи не ходят. Воды нет, отопления нет, электричества нет. Но самое страшное – голод. Я видела человека, который жевал пуговицы. Маленькие и большие пуговицы. Люди сходили с ума от голода.

Был момент, когда я перестала слышать. Тогда мы съели кошку... Я расскажу потом, как мы ее съели. Потом я ослепла... Как раз тогда нам привели собаку. Это меня спасло.

Не запомнила тот момент, когда мысль о том, что можно съесть свою кошку или свою собаку, стала нормальной. Обыкновенной. Стала бытом. Не проследила этот момент. Вслед за голубями и ласточками вдруг стали исчезать в городе кошки и собаки. У нас не было никого, как-то мы не заводили их, потому что мама считала: это очень ответственно, особенно большую собаку взять в дом. Но мамина подруга не могла сама съесть свою кошку и принесла ее нам. И мы съели. Я опять стала слышать. Слух исчез у меня внезапно, утром еще слышала, а вечером мама что-то говорит мне, а я не отзываюсь.

Прошло время... И вот мы опять умираем. Мамина подруга привела нам свою собаку. И мы ее тоже съели. И если бы не собака, мы бы не выжили. Конечно, не выжили бы. Это – ясно. Уже начали опухать от голода. Сестра не хотела утром вставать... Собака была большая и ласковая. Два дня мама не могла... Как решиться? На третий день она привязала собаку к батарее на кухне, а нас выгнала на улицу...

Помню эти котлеты...

Очень хотелось жить...

Часто собирались и сидели возле папиной фотокарточки. Папа был на фронте. Письма от него приходили редко. «Девочки мои...» – писал он нам. Мы отвечали, но старались его не расстраивать.

Мама хранила несколько кусочков сахара. Маленький бумажный мешочек. Это был наш золотой запас. Один раз... Я не выдержала, я знала, где лежит сахар, залезла и взяла один кусочек. Через несколько дней еще один... Потом... Прошло немного времени – опять... Скоро в мамином мешочке ничего не осталось. Пустой мешочек...

Заболела мама. Ей была очень нужна глюкоза. Сахар. Она уже не может подняться... На семейном совете решили – достать заветный мешочек. Наше сокровище! Ну вот мы его и сберегли для такого дня! Мама обязательно выздоровеет. Старшая сестра стала искать, а сахара нет. Весь дом перерыли. Я вместе со всеми искала...

А вечером призналась...

Сестра меня очень била. Кусала. Царапала. А я просила ее: «Убей меня! Убей! Как я буду теперь жить?!» Я хотела умереть...

Я вам рассказала о нескольких днях. А их было всех девятьсот.

Девятьсот таких дней.

На моих глазах девочка украла на базаре у одной женщины булочку. Маленькая девочка... Ее догнали и повалили на землю. Начали бить... Били страшно. Смертным боем. А она торопилась доесть, проглотить булочку. Проглотить раньше, чем ее убьют.

Девятьсот таких дней.

Наш дедушка так ослабел, что один раз упал на улице. Он уже прощался с жизнью. А шел мимо рабочий, у рабочих продуктовые карточки были получше, ненамного, но лучше. Так этот рабочий остановился и влил дедушке в рот подсолнечного масла – свой дневной паек. Дедушка дошел до дома, рассказывал нам и плакал: «Я даже имени его не знаю!»

<...>


Иду из булочной. Получила дневной паек. Эти крохи, эти жалкие граммы. А навстречу мне бежит собака. Поравнялась со мной и обнюхивает – слышит запах хлеба.

Я понимала, что это – наше счастье. Эта собака. Наше спасение!! Я приведу собаку домой...

Дала ей кусочек хлеба, и она за мной пошла. Возле дома еще кусочек ей отщипнула, она лизнула мне руку. Вошли в наш подъезд... Но по ступенькам она поднималась неохотно, на каждом этаже останавливалась. Я отдала ей весь наш хлеб... Кусочек за кусочком. Так добрались мы до четвертого этажа, а наша квартира на пятом. Тут она уперлась и не идет дальше. Смотрит на меня... Как что-то чувствует. Понимает. Я ее обнимаю: «Собака миленькая, прости... Собака миленькая, прости...» Прошу ее, упрашиваю, и плачу... И она пошла...

Очень хотелось жить.

И вот услышали. По радио передали: «Блокада прорвана! Блокада прорвана!» – счастливее нас людей не было. Счастливее нельзя быть. Мы выстояли!! Блокада прорвана!

По нашей улице шли наши солдаты. Я подбежала к ним... А обнять – сил не хватило...

В Ленинграде много памятников, но нет одного, который должен быть. О нем забыли. Это – памятник блокадной собаке.

Собака миленькая, прости...


Галина Фирсова – 10 лет.
Светлана Алексиевич "Последние свидетели. Соло для детского голоса".



Жулик
Сообщения: 319
Зарегистрирован: 19 апр 2009, 22:10
Откуда: ТУЛА
Поблагодарили: 11 раз

Сообщение Жулик » 28 янв 2013, 19:17

Дай бог чтоб не Мы не наши дети не пережили такого.



Сергей Там
Сообщения: 212
Зарегистрирован: 06 авг 2012, 12:15
Откуда: То тут, то Там

Сообщение Сергей Там » 28 янв 2013, 19:39

ASSA
Спасибо, оч. интересно :hi:


Дураков на свете мало, но расставлены они так грамотно, что встречаются буквально на каждом шагу.

Аватара пользователя
Янычар
Председатель
Сообщения: 6392
Зарегистрирован: 26 мар 2009, 14:33
znak: Телец
Откуда: Ярославль
Благодарил (а): 441 раз
Поблагодарили: 185 раз
Пол:
Контактная информация:

Сообщение Янычар » 30 ноя 2013, 10:25

http://riesenschnauz...id=1535#p131106
Выставка одного предмета "Метрика блокадного щенка"



Аватара пользователя
shilo
Сообщения: 190
Зарегистрирован: 16 июл 2012, 12:35
Откуда: Н.Новгород
Поблагодарили: 4 раза

Сообщение shilo » 30 ноя 2013, 11:14

Сильно. Спасибо за тему. Дед воевал под Ленинградом, рассказывал, что пришлось в ноябре пролежать в болоте с утра до вечера, работал снайпер. А мы сейчас ищем супер термобельё, чтоб на номерах не замерзнуть. Откуда у людей в войну было столько выдержки и силы?



Аватара пользователя
Янычар
Председатель
Сообщения: 6392
Зарегистрирован: 26 мар 2009, 14:33
znak: Телец
Откуда: Ярославль
Благодарил (а): 441 раз
Поблагодарили: 185 раз
Пол:
Контактная информация:

Сообщение Янычар » 30 ноя 2013, 11:40

Немецкий серый дог родился в Ленинграде,
На выставки его водили при параде.
Он сотнею медалей и званий награжден,
И кто его увидит, тот скажет — «Чемпион!»

Под сто кило в нем весу, он метр высотой,
И каждого пленяет своею красотой.
Он радует хозяйку, ребенку верный друг…
Но вдруг враги напали, и город взяли в круг.

Блокада Ленинграда — как много в двух словах!
В них боль, страданье, подвиг, разлука, смерть и страх…
Свою краюху хлеба мать делит пополам:
Одну часть дам ребенку, другую догу дам.

Гулять боится с догом, ведь город не узнать:
Собаки, кошки, птицы в нем стали исчезать.
На хлеб уже сменяла сережки и кольцо,
Худеет и бледнеет у доченьки лицо.

Вперед на месяц карточки раздали на работе,
Но хлебные талоны вор отнял в подворотне.
В слезах бессильных, страшных домой вернулась мать -
Теперь им целый месяц придется голодать.

Само собой решение созрело в голове,
Коль умирать любимым, пусть смерть одна, не две…
Наутро с аппетитом дочь кушала бульон,
У матери спросила: «А где наш Аполлон?»

«Ушёл гулять по городу»,- ответила ей мать,
А на глаза из чёлки седая пала прядь.
Изображение



Ответить

Вернуться в «Свободная тема (флуд, оффтоп приветствуются)»