Сообщение
Анастасия » 08 авг 2010, 18:28
СТАРАЯ СКАЗКА.
Часть первая.
"Пари".
Санный путь серебрится, сверкает, ели в снежных пуховых платках.
Старый Прохор коня понукает. Иней тает на рыжих боках.
Путь к соседней усадьбе недлинный, через лес, вдоль полей - напрямки
Рыжий Орлик, косматый, былинный, рысью скачет, бросая комки.
В санях барин сидит в волчьей шубе, замерзает, не чувствует ног,
А за пазухой, тыкаясь носом, копошится муругий щенок.
Барин славен своею охотой: гончие, борзые знатных кровей.
Собаки его красоты небывалой, нету в округе борзых тех резвей.
В осень, бывало, с заливистым лаем, выгонят гончие серых волчей.
Он, "улюлюкая", лошадь стегая, бросит на волка своих злобачей.
Барин знает борзым своим цену: холит, лелеет, за зря не дарил.
Граф Лопухин из соседней усадьбы, за щена, деревню ему посулил.
Вот в аккурат, на минувшей неделе, граф Лопухин отмечал юбилей.
Все танцевали, пили и ели, было на празднике много гостей.
Граф газговор свой повел про охоту, присев на диване за карточный стол.
В руках тусовал расписную колоду, туфлями тихонько постукивал пол.
- " А, что, мой любезный, скажи откровенно, впрямь затравили вы двадцать волков?"
- "Двадцать не двадцать, а уж порезвились, потешили душу у дальних холмов..."
И, раскрасневшись, с горящим азартом, барин хвалил и себя и собак
Слушали гости, забыли про карты, про игры и танцы и про коньяк.
Дверь распахнулась и в светлую залу, с морозным румянцем вошел молодец.
Графа племянник, прибыл он к балу.
Веселый, пленитель девичьих сердец.
Поздравил он дядю, обнял его нежно, губами коснулся девических рук,
Налил себе рюмку и с видом небрежным к столу подошел он, к рассказчику в круг.
Граф поклонился, представил соседу Владимира - сына покойной сестры.
Барин кивнул и продолжил беседу, что продолжалась до поздней поры.
Пора уж и к дому, ночь наступает, Прохор в передней дремал у двери.
Мороз по деревьям стучит, все крепчает.
Владимир соседу предложил пари.
-"Я слушал рассказ ваш, да...впечатляет.., но слышал я также, что в здешних местах
Князь волчий, матерый, большой обитает, и в поле видали, видали в лесах.
Могучая сила заложена в волке, теленка легко волочит на спине.
Не справиться вашей борзой собачонке.
Что скажите вы убедительно мне?"
-"Скажу, что я спорить с вами не стану, а утром велю коней заложить.
Скажу, что я волчьего князя добуду, а вас приглашаю его сострунить"
Граф утешает племянника:"Полно... Не спорьте, друзья, пора по домам".
-"Простите, почтенный, ведете вы вольно, за наше пари, борзую отдам".
Граф:"Не откажу теперь я племяшу, он молод еще и по-детски решим.
Я ведь ему за отца и мамашу. Деревню даю и на том порешим.
*** ***
Вы видели раннее зимнее утро? Когда тишина оглушает тебя,
А небо на снег опускается будто, лучами рассвета леса теребя.
Все в розовом свете: луга и просторы, а реки сиреневым скованы льдом.
Вот наготове, в лучах, стоят своры и лошадь танцует уже под седлом.
В мускулах ноги, аркою спины, крепкие шеи, глаза на крови.
Ими любуются люди и ныне. И ныне, как раньше, бросают пари.
Через века пронесется борзая, через гонения, растрелы, позор.
Чем заслужила немилость, не зная, гордо в поля устремляет свой взор.
Все затаилось. Призывного звука гончие ждут на краю островов.
Спины согнулись, подобные луку, борзые пляшут в двенадцать голов.
Все здесь собрались: псарь и стремянный, егерь, лесничий, борзятников тьма.
Ну, волчий князь, держись окаянный.
Рог проиграл, началась кутерьма.
Гончие вмиг огласили пространство. Взвыли шальные и ринулись в бой.
Кто здесь не ведал волка коварство, тот и не суйся, поодали стой.
Юный Владимир, в тулупе расшитом, верхом на коне удалом воседал,
А на телеге, коврами оббитой, граф, и слуга коньячок подавал.
Тут развернулся театр охоты...
Егерь кричит:"Запорол выжляка! Слышите вопли выжловок? Подходят."
-"Еще гончих брось! Ведут наверняка".
Барин спокоен, в бобровой папахе, инеем белым покрылись усы.
Уверен в себе и в любимой собаке.
Тут шевельнулись густые кусты.
Гончие лают раскатисто, пылко, гонят матерого прочь с островов.
И встрепенулась гнедая кобылка, прочь понеслась от коварных клыков.
Граф тут с саней повалился в сугробы. Со страху закрыл рукавами лицо.
Владимир с коня - помочь ему чтобы.
Барин с седла срывает кольцо.
Взвилась бечевка под силою тяги. "Улю-лю-лю" - им в след прокрича.
Сколько в них силы и сколько отваги. Кинулись к волку три злобоча.
Волк заложил, на махах поспевая борзые несутся не ведая ног.
Валят, сбивают, клыками вонзая.Волчий князь шкуру несет наутек.
Чувствует, нет никакого спасенья, вдруг развернулся, оскалился вдруг...
Барина тут охватило сомнение:"Ну, дорогой, выручай меня друг".
Очень озлился кобель красно пегий, бросился к волку клыками в клыки.
Зверь, не ждавший такого набега, зубами, как бритвой, порезал боки.
Но было уж поздно.
Острым кинжалом вонзился под ухо муругий борзой,
А белая сука, кусая и жаля, пронзила за гачи, как будто стрелой.
Все затуманилось, все зарябило, боль застилала зверюге глаза.
Барин подъехал, а сердце все било...
Был на усах иней, а стала роса.
Вот мужики навалилися дружно, струнят волчищу, веревки крутя.
-"Барин, Караю клыки разжать нужно. Гляди ка как держит, глаза закатя.
Не чувствуя боли, не ведая страха, лежал красно пегий в горячей крови.
-"Ну, что, мой Карай, эта знатная драка... Эй, Прохор, на ленты рубаху порви..."
И так, в волчьей шубе, в санях замерзая, наш барин подъехал, не чувствуя ног.
На радостях барина граф обнимает.
С за пазухи вылез муругий щенок
Часть 2-ая
РАЗБОЙ.
Весеннее солнце в роще играет, березоньки косы свои расплели,
Веселая речка льдины толкает, веет теплом от родимой земли.
Небо дождями умыло природу, смыли ручьи все следы от зимы.
Гуси летят и садятся на воду, как им просторы родные милы.
В окошке играет солнечный зайчик, как будто стучится и просится в дом.
В тулупчике бегает рыженький мальчик, с таким же он, рыжим, играет щенком.
Черные глазки и длинные ножки, в косицу правило уже сплетено,
Скачет, резвиться на талой дорожке...
Граф улыбаясь, смотрит в окно.
Крепкий борзенок, псовинка волнится, упругая степь и шея сильна.
Козликом скачет, вон - вон как резвится, ну, что тут уж скажешь, порода видна.
*** ***
Ранее утро. Лишь солнце проснется, граф выезжает верхом на коне.
Тропинка меж ив и березонек вьется, солнечный зайчик играет в окне.
За светлою рощей усадьба осталась. Борзенок под лошадью смело бежит.
В долине река широка показалась, воздух на солнце теплеет, дрожит.
Над речкой лес - богатырь возвышался, макушки деревьев в зеленой пыли. Птичьими звонами лес отозвался.
Нет ее краше - любимой земли.
У леса, граф спешился, тихо ступая, повел он коня к реке напоить.
Тут оглянулся, щенка окликая, стал его звать и к себе торопить.
- "Иди, мой Разбойка, иди, ну, скорее. Смотри, тут останешься, ну же, поди".
Разбой распылился, от лая дурея, совсем не желает он к графу идти.
В траве, как на пуховой подушке, лосенок лежал, на Разбоя глазел.
Поджал свои тонкие, слабые ножки, видно родился недавно совсем.
Граф отогнал шалуна - забияку.
- "Полно тебе, напугаешь его".
Взял на шнурок, а тот рвется в драку...
- "Мать его скоро найдет, ничего..."
Месяц за месяцем быстро летели. Лето как огненный конь проскакал.
Ветры и ливни по саду шумели.
Крепким борзым Разбой подрастал.
Случай с лосенком не канул бесследно, с лосихой сдружился Разбой навсегда.
Ждала на дороге его ежедневно.
Граф за игрой наблюдал из седла.
Только лосиха Разбоя заметит, боком подскочит и вмиг убегать.
Зорким зазором борзой ее метит, резко сорвется и ну, догонять.
И нарезвившись на травах зеленых, вдоволь набегавшись в спелых овсах.
Уходят домой два окрыленных, борзой и лосиха, простясь второпях.
Вот девица - осень уже на пороге, в багряном венке, с рыжей косой.
Желтой листвой сорит на дороге, брызжет с руки ее дождик косой.
Где-то в душе, стало грустно Разбою, осень сердце его бередит.
Видно не скоро я встречусь с тобою, осень тревожит, о чем-то твердит.
Падает лист в засыпающем саде, утром роса застывает слезой.
Грустно собаке, у ног графа сядет, о чем-то мечтает муругий борзой.
Рано с зарею, граф наш поднялся, лошадь седлает, Разбоя зовет:
"Что-то,ты милый мой, разоспался. Кто же сегодня в поле пойдет?"
Поле сырое пахнет прохладой.
Тихо. Стога золотые стоят.
Лес поднялся ажурной оградой, деревья вдали багрянцем горят.
Прошли они полем, дошли до оврага. Лошадь спокойно мереет шаг.
Вот поднялась куропаток ватага и побудился матерый русак.
Мигом взметнулся Разбой, что есть силы, сердце стучало в груди:"Догони!"
Крикнул в след граф: "Ату его, милый!!!"
Лошадь в бока - "А ну ка гони!"
К зайцу Разбой поспевал зло и жарко, словно на крыльях у ветра летел.
Жадно наладился, шел очень варко, граф вдоль канавы за ним еле спел.
Бьет на угонках, валится в травы, снова доходит, бьет, что есть сил.
Резкий бросок и у самой канавы, зайца под скорые ноги скосил.
Много в сезон они зайца добыли, бегал в полях он, стрелою летал.
Только вот сердце изредка ныло, о том, что лосиху свою не встречал.
Вот отшумели в поле метели, весною ручьи снега унесли,
Лето пронзали птичие трели, сыпая листьями, осени шли.
Стал наш Разбой могучим и крепким: грудь до локтя, ноги в струне.
Все удивлялись красе его редкой, слухи о нем разошлись в стороне.
К графу по осени барин приехал, сосед, что борзого ему подарил.
Барин Разбоя гладил и ахал, возле разбоя кругами ходил.
- "Да, узнаю я крови Карая, хорошая смена будет ему."
Граф улыбаясь, псовину лаская, Разбоя спокойно приблизил к нему.
Барин потрогал могучую шею, похлопал по бедрам и по бокам.
- "Хороший Разбой, я в него верю, вот мы покажем серым волкам."
*** ***
Первой порошей покрылось все поле, на белом снегу проявились следы.
Борзые на сворах вступили на волю. Серые волки не чуют беды.
Все для Разбоя здесь было тревожно, в такие охоты он не ходил.
Вот прозвучал медный голос надежно, жадных он гончих в леса запустил.
Но удалялись песни выжловок, никто и не ведал куда они шли.
Серый волчище каварен и ловок, наверно из леса в остров ушли.
Под островом встали, вновь стало тихо.
- "Будут мотаться наверно пол дня, вот окаянные, носит их лихо..."
- и к лесу направил лесничий коня.
Тут у Разбоя в глазах помутилось. Серые тени метнулись вдали.
Уши поднял он, что-то случилось... Лосиха бежала, а к ней волки шли.
Все узнает он в галопе знакомом: длинные ноги, ее силуэт.
Только поднялась земля грязным комом, дернул бечевку - простыл его след.
- "У-лю-лю-лю!!!" - крикнул барин вдогонку, свору пустил и пришпорил коня.
Графу он крикнул: "Готовьте веревку... и догоняйте скорее меня!"
Злыми ногами Разбой к волкам спеет, за ним злобачи - Задор и Карай.
Лосиха измотана - вроде успеет, лес уже близко, ну, вот его край.
Не помня себя от погони, от страха, Разбой в ухо зверя вонзает клыки
Поспел наш борзой, завязалася драка, волк тоже не промах, встретил в штыки.
Режут друг друга, развязка уж близко - Задор и Карай спешат на махах.
Волк пошатнулся, нагнул шею низко, так и застыл у борзых на клыках.
Своры несутся, дрогнули волки. Головы, ноги в снежной пыли.
Своры у леса, своры у горки, волки от борзых шкуры несли.
Тут навалился лесничий суровый на волка и струнит без страха его.
- "Ну и волчище, эка, здоровый. как, ты Разбойка, жив, ничего?
С первой победой,"братишка"мой смелый, вона матерого как придавил..."
Граф на коне подскочил белый-белый, страх и отчаянье в себе подавил.
Вступил наш Разбой на снег окропленный, жарко дышал, снег жадно ел.
Солнце вставало как диск раскаленный.
Думал борзой: "Слава богу, успел..."
Побрел он устало. Как будто иголкой все тело кололо и раны болят.
Вдруг видит, лосиха шагнула за елкой. Желаньем увидеть ее он объят.
Последняя встреча у них состоялась. Лосиха коснулась его головой.
Знала она, навсегда расставалась, к хозяину - графу вернулся борзой.
Част 3-я.
ПОСЛЕСЛОВИЕ.
От части, может это сказка, от части, может это быль.
Исчезнет призрачная маска и стерта вековая пыль.
А у борзой покоя нету. Опять раскинулись поля.
Через века летит по свету твоя борзая и моя.
Мы в двадцать первый век шагнули. Борзятник скажет вам любой
Прошли года, века минули, но не пройдет любовь к борзой.
А за окном мороз крепчает, в саду деревья серебрит,
И солнце утро начинает, и свора у дверей стоит.
Я в поле выйду на просторы и так же, как когда-то, в старь,
Уйдут в поля лихие своры, ногами измеряя даль.
Перевешено с "Борзеньких".